Четыре. Ни слова о любви. (продолжение)

- Я видела тебя раньше, - я перевернулась на спину, и положила руку под голову, - В кафе. Помнишь?
- Нет, - Мишель прикурила сигарету, и задумчиво поглядев на пламень, щелкнула пьезо.
Первое, что понимаешь, общаясь с взрослыми женщинами, это то, что они уже кому-то принадлежат. Уже чьи-то: чьи-то матери, чьи-то жены, чьи-то бабушки, чьи-то боссы. Они кому-то что-то уже должны и никогда до конца не могут принадлежать мне, у них есть обязанности перед семьей, перед обществом, перед вкладчиками и сотрудниками. Меня всегда это устраивало. Это всегда дает тебе внутренне моральное оправдание так же не принадлежать им. Хотя у меня и нет обязанностей ни перед кем, кроме себя самой.
- Я увидела тебя впервые, когда ты курила с Франсуа. Ты лежала на траве и была очень красивая, - она положила свою голову мне на плечо.
- С Франсуа? Но мы... мы ведь разговаривали с тобой перед этим! Ты уже видела меня.
- Видела, но УВИДЕЛА я тебя с Франсуа. Понимаешь? - и она искоса посмотрела на меня.
- Нет, не понимаю...
- Потом Франсуа пришел ко мне и сказал, что ты влюбилась в меня...
- Я?!
- Да, что ты расспрашивала его обо мне... Расспрашивала? - она перевернулась на бок и, положив руку с сигаретой мне на живот, посмотрела в мое лицо.
- Нет.
- Не расспрашивала?
- Нет.
- Точно?
- Ну так... разве что... один раз!
Она была очень красива, казалось, я впитываю в себя все ее ощущения - от вкуса поцелуя до запаха, оставшегося на пальцах после нее, весь ее аромат, всю ее кожу до последней поры, до мельчайшей складки.
- О чем ты думаешь? - она затянулась и с интересом посмотрела на меня.
- О статье, ее надо сдать к вечеру... Симон оставил под нее место, надо успеть к утреннему выпуску...
Она подняла бровь и потянулась через меня к пепельнице стоящей рядом на столике затушить сигарету.
- Еще и фотографии... 
- Хочешь сказать, у тебя куча дел?
- Хочу сказать, что мне надо идти...
- Я не держу тебя... - она перелезла через меня и сдернула с меня простыню, завернулась в нее и направилась к двери, - Иди.
- Мишель!... Мишель!...
Она не отреагировала, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- Черт! - я вздохнула и потянулась за джинсами.



- Где ты была весь день? Мы сломали голову думать! И ты не ночевала дома, где ты была? - Лоран нервно дышал тонкими крыльями носа.
- Лоран, ты так на кого-то похож... не могу понять - на кого... - поставив кофр с камерой у двери, я потянулась за тапочками.
- Ты была где?
- Ого! Я б ответила тебе, но в переводе - рифма потеряется.
- Мы пол ночи не спали!
- Не сомневаюсь. На какой главе камасутры остановились?
- Хватит паясничать!
- Я устала. Я хочу в душ. Я хочу есть. И я не хочу обсуждать с тобой свою личную жизнь...
- Личную жизнь? - он ухватил меня цепкими крепкими пальцами, - Твою личную жизнь?! С каких это пор?
- Лоран, - отцепила его пальцы, - С кем я трахаюсь - тебя не касается!
- Ты напрасно так думаешь, еще, как касается!
- Каким местом интересно?
- Я не хочу, чтобы моя жена трахалась с кем попало, где попало и об этом стало известно моему отцу!
- При чем вообще тут твой отец?!
- А при том, подумай немного своей лесбийской головой! Не думаю, что мы потерпим шлюху в нашей семье!
- Какие речи я слышу из ваших уст, монсеньер чистая попа... Я значит шлюха, а ты - Святая Жопа Непорочная?
- Мои отношения с Сержио здесь абсолютно не при чем - это любовь. Понимаешь, любовь, а ты... а у тебя...
- А мне значит в праве на любовь отказано?
- Хорошо, - Лоран внезапно успокоился, - Ответь мне честно, ты ее любишь?
- Которая именно из них тебя интересует? У нас видишь ли сегодня была групповуха...
Лоран прищурился, и мне показалось, что еще мгновение, и он меня ударит.
- Думаю, - старательно спокойным голосом сказал он, - Наш разговор еще не окончен.
- Спокойной ночи, Лоран.

Я курила, пила чай сидя на кухне возле раскрытого в ночь окна. Был повод подумать. О Мишель мысли в голову не шли, беспокоил Лоран. Я умная девочка и умею делать правильные выводы, иллюзий на счет Лорана я никогда не питала, но насколько все запущено - глаза открылись только сейчас. 
За спиной скрипнул паркет.
- Сержио, ты же знаешь, я не люблю, когда ко мне подкрадываются...
Он обнял мен за шею и поцеловал в макушку:
- Я так переживал за тебя... Лоран совсем рехнулся... даже не знаю, что теперь делать...
- Ты думаешь о том, о чем думаю я?
- Я... я могу понять Лорана... он так зависит от воли отца... Он хочет свободы, независимости... а отец контролирует каждый его шаг, все, что творится в его жизни, в его постели... и постели его жены.
- Извини, дорогой... - я высвободилась из его объятий и вскочив, нервно замерила шагами кухню, - Вас послушать - мне что, принести себя в жертву на алтарь спокойствия Лорана? Ау, люди, а я как же? Я тоже хочу свободы, независимости и любви! Хотя... любовь, черт с ней, но хотя бы - горячего секса! А?!... Как насчет раза-другого горячего секса?!...
Сержио присел на мое место
- Мы тут подумали... что если тебе... ну понимаешь... будет очень надо, то я... в общем, я готов... ну... облегчить тебе...
- Что? Да вы что, рехнулись оба сегодня?!... Вы за кого меня держите? За робота-матку-воспроизводителя? Может вам еще и ребенка родить и отдать?
Сержио кашлянул. 
- Не сердись...
- Вы и об этом подумали? - пол уходил из-под моих ног.
Догадка внезапно озарила мой мозг. Картина складывалась чудесная: Лоран и Сержио молодые и влюбленные с перспективой хороших денег. Но, деньги эти она достанут лишь при условии женитьбы Лорана и поддержания им образа "приличного" семьянина, недолго думая один из них, (или оба?) едет в Россию, женится на неприхотливой лесбиянке, которая опять же и наследника древнего рода им родит...
Какая все-таки я дура! Разинула варежку на залетного богатого пидораса и брака для прикрытия - ведь предложение было такое чудесное и выгодное - немного побыть в роли жены в далеком картавом Париже!
И что теперь? Я - в чужой стране, почти без своих денег, одно слово Лорана - и меня попрут с работы, один жест его отца - и меня попрут из страны. Хотя Лоран наверняка понимает, что злить меня опасно - если его папаша узнает, что его сын пидор - никакая женитьба его не спасет. Значит, Лорану надо найти мое слабое место...
- Мишель...
- Что ты говоришь? Я не расслышал...
- Ты когда познакомился с Лораном?
Сержио посмотрел на меня детскими беспомощными глазами.
- В августе, - Лоран вошел в кухню и прислонился спиной к стене, - ты уже три месяца была в Париже. Так что, твои подозрения беспочвенны.
Хитрая бестия - все видит насквозь.
Он вздохнул и смущенно почесал бровь.
- Я хотел извиниться за свою несдержанность. 
- Несдержанность? По-моему ты просто указал мне, где мой коврик!
- Я немного вспылил... - Лоран покраснел, - Понимаешь, на кон поставлено столь многое.
- Хм…
- Да, и я хотел сказать тебе, - он подошел и взял мои руки в свои, - Мы хотели сказать тебе, что ты нам очень дорога, ты наш лучший друг... наша сестра!
- Ничего себе, братики - Сержио только что предлагал мне спать с ним!
- Ну, извини, - Лоран привлек меня к себе и крепко обнял, - Извини меня... Я так сожалею...
Вы часто видите извиняющихся мужчин? Я - в первый раз. Сердце мое дрогнуло и оттаяло. А что еще мне оставалось? Война войной, а кушать хочется всегда.



- Мой муженек устроил мне вчера сцену ревности, - я отломила кусочек булочки и положила в рот, - Было смешно.
- Ты замужем? - Мишель отложила в сторону вилку и внимательно посмотрела на меня.
- Тебя это смущает?
- Нет, просто очень неожиданно... Не представляю тебя с мужчиной, - Мишель дернула бровью, в глазах ее мелькнула какая-то неясная мысль, но тут же исчезла и она улыбнулась, - И давно вы вместе?
- Тебе это важно?
- Нет. Просто интересно.
Я закурила.
- Пол года.
- Он русский?
- Француз.
- Понятно, - просто сказала она и поднесла к губам бокал вина.
- И что же тебе понятно? 
- Думаю, это брак по расчету. Ты не из тех женщин, которые спят с мужчинами. Думаю, дело в деньгах, виде на жительство или гражданстве... - она сделала глоток, и слегка прищурившись, посмотрела на меня, - Я права?
Я стряхнула пепел с сигареты.
- Смотрю, ты неплохо разбираешься в лесбиянках.
- Я не разбираюсь в лесбиянках, я разбираюсь в людях.
- И ты со мной не из-за моего пола, а из-за того, что я человек хороший... старая песня. Много раз слышанная.
- Такое ощущение, что ты хочешь со мной поссориться?
- Может, я просто защищаюсь...
- От кого? От меня? - она расхохоталась, запрокинув назад голову, - Если тебе от кого-то и надо защищаться - то только от себя. Я сплю с тобой, потому что ты мне нравишься. 
- И мой пол тут не при чем!...
Мишель закурила и мягко улыбнулась.
- Для того чтобы быть лесбиянкой - не обязательно спать с женщинами, а что бы спать с женщинами - не обязательно быть лесбиянкой.
Мысль разумная, трудно с ней поспорить.
- ...Твой пол важен мне. Мне нравится твое тело, твои жесты, твоя мимика - мне нравится, что ты женщина. Ты это хотела услышать?
Ах, Боже мой - да! Именно это я и хотела услышать. Кто бы знал, как я хотела это услышать!
Промолчав, я нервно потрогала большим пальцем свою нижнюю губу.
- Глупышка, - она положила свою руку поверх моей, - Какая же ты глупышка.
- Пойдем куда-нибудь? - хотелось погулять.
Мишель оставила деньги на столе и подхватив меня под руку посмотрела в мои глаза.
- Ты очень красивая...
- Мда уж... прямо Джина Гершон!
- А кто такая Джина Гершон?
Я улыбнулась.
- Сколько тебе предстоит еще узнать! - хотела сказать я, но не сказала.

Мне было хорошо с ней. Она была как большое мягкое облако.
Усмехнулась дурацким сантиментам.
- Расскажи о себе? - я обняла ее за талию и она положила голову мне на плечо - всем прохожим назло. Впрочем, им до нас было также мало дела, как и нам до них. Она была не высокая, как раз мне по плечо, а без каблуков и того меньше. А может это я каланча, кто знает. Она была удивительно сбалансирована, как законченное, совершенное произведение искусства, где все закончено, все к месту, все точно, имеет смысл и мысль. 
- О себе?... 
Ею невозможно было надышаться.
- Мда, у тебя есть семья? Муж, дети, внуки?
Она оторвалась от меня, оперлась о парапет набережной. Вечерние лучи солнца умирали на ее лице, ветер задумчиво перебирал ее волосы и полы летнего пальто. Она смотрела на воду, и казалось, забыла про меня.
- Был... - она посмотрела на меня, - и муж, и сын...
Сердце мое затопило раскаяние, мне захотелось сжать ее лицо в ладонях.
- Извини...
- За что?
- Я не хотела делать тебе больно...
Она расхохоталась
- Ты такая забавная бываешь!... - она достала из сумочки платок, промокнула глаза, - Мой муж... мы развелись с ним, 15 лет назад и у нас просто поганые отношения, а мой сын... он продал меня.
- За что?
- За деньги, разумеется. Это длинная история, в общем... мы почти не общаемся. 
- Поэтому ты занялась даунами?
- Может быть... может быть... - она закурила и выдохнула дым, который тут же воткнулся мне в горло, - Ой, извини, извини... - она дотронулась до моих губ пальцами, - А у тебя есть семья? Мама, папа?
- Мама, папа, бабушка, сестра, племянник - полная колода. А что ты чувствуешь... я о твоем сыне?
Мишель вздохнула
- Я не знаю, в кого он пошел. Он очень сильный и гибкий, как ивовый прут... всегда добивается своего. И он не похож ни на своего отца, ни на меня. Во всяком случае - я не порицаю его, если ты хотела это узнать.
- Не порицаешь?
- Нет. Я люблю его. Он мой сын, - она мельком взглянула на меня и отвела глаза, - Хочешь, поедем куда-нибудь вдвоем - ты и я?
- Да! - подумала я, но вслух сказала, - Дел много, Симон насел на меня и похоже с живой не слезет.
Мишель выбросила в воду дымящуюся сигарету, похоже, она слегка расстроилась из-за нашего разговора. Я привлекла ее к себе и поцеловала в висок. 
- Что будет, если нас увидит какой-нибудь из твоих коллег по фонду?
- Хочешь спросить, не смущает ли меня, что меня, старуху, тискает на улице малолетка одного с ней пола? - она посмотрела мне в лицо и расхохоталась, - Сдается мне, из нас двоих - больший храбрец я!... Нет, не смущает... - и она требовательно поцеловала меня в рот.


Когда я проснулась, Мишель еще спала. Ее грудь, полуприкрытая тонкой простыней тихо вздымалась, на переносице выступили капельки пота, она пахла чем-то сладким и тягучим. Почему-то подумалось:
- Так пахнет любовь на рассвете.
- Какая любовь? - тут же сердито одернула себя, торопливо натянула брюки, взяла ботинки в руки и, стараясь не скрипеть, прошмыгнула в дверь. 
- Так, - я сориентировалась на местности, - Направо, вниз, под лестницу... - и попала на кухню.
У плиты стояла женщина лет 50-ти и жарила на огромной, но плоской сковороде кофейные зерна.
- Божнур... - буркнула я на ее кивок и выскочила через дверь на улицу.
Меня угнетают элитные дома, предупредительные швейцары, ковровые дорожки от лифта до квартиры и горничные, вторгающиеся в твою жизнь каждое утро. Но еще больше меня угнетают коттеджи с парковой территорией. 
- Черт возьми! - ворота были еще закрыты, пришлось лезть через забор.

дальше >>