Лялька Милитари

Лялька мечтала прикрыть грудью дот.
Не славы ради. 
Просто. Из любви к искусству.
- Эх, - частенько сокрушалась Лялька, - эх, ёлы-палы...
Лялька жила по соседству с военным секретным заводом, а потому знала наизусть все графики ввоза и вывоза эшелонов с пушками, гусеницами, траками, башнями и т.д.
Коварные западные шпиёны неоднократно пытались соблазнить Ляльку:
- Расписными кашемированными платками.
- Дефицитными духами "Красная Москва".
- 3-х литровой банкой чистейшего (медицинского!!!) спирта.
- и, наконец, банальным - деньгами...
Бесполезно.
Лялькина мораль крепче брони новейших отечественных танков. После "соблазнения" шпионы приобретали лишь разбитые яйца и самый главный стратегический секрет: русских баб лучше не злить. Русская баба, она ведь хуже атомной бомбы - никогда не знаешь когда она на тебя свалится и чего от нее ждать.
Так-то вот.
Существовала Лялька исключительно в условиях военного времени: полная маскировка (одеяла на окнах), постоянная угроза бомбардировки и комендантский час в 21.00. Ну и враг, опять же, не дремлет.
Но Лялька не сдавалась.
По ночам она тестировала различные модели приборов ночного видения, минировала ближайшие подходы к дому (их периодически разминировали соседи, причем, совершенно неэстетичным, по мнению Ляльки, способом - подрывались), а также изучала расположение сил противника. Днем проводила разведку (желательно боем) до ближайшего ларька с пивом. Для выяснения обстановки на пивном фронте обычно брался язык из числа местных алкоголиков и производился его тщательный допрос.
Лялька мечтала работать в разведке.
- Эх, - частенько сокрушалась Лялька, - эх, ёлы-палы!
Вот так и жила себе Лялька: работала, копила деньги на новую зенитную установку (старая-то вся заюзалась: в обеденный перерыв Лялька проводила арт-подготовку, готовясь к серьезным боям), пока в один прекрасный день, не повстречала она, снайпера Дуняшу...
А началось все с банального бронежилета....

- Эх, - расстраивалась Лялька запихивая пальчик в малоприметную дырочку, залежался бронежилет, вот моль и побила, - Эх... 
Лялькина душа рвалась в бой, а пришлось тащиться в ремонтную мастерскую.
- Позвольте, позвольте, - попросил вечно усталый еврей с лицом Зиновия Герда,
и внутренне вздрогнув Лялька передала бесценную вещь.
- Ёлы... - промычала она, - палы...
- Не извольте беспокоится, - заверил ее еврей прижимая руки к солнечному сплетению, - девушка, вон мне в починку гаубицу новейшую доверила, - и он кивнул куда-то в окно, - так мы, позвольте вам заметить, все в лучшем виде! Да-с! В лучшем виде!...
Но Лялька уже не помнила о бронежилете. 
Гаубица.
Новенькая.
Пахнущая заводской смазкой.
- Не пристрелянная еще, - наметанным глазом определила Лялька.
Понюхала.
Точно. Порохом не пахло.
- Эх... - позавидовала Лялька, - ёлы-палы!...
- А вот руками попрошу... - проскрежетало над ухом, - всякие тут...
Обидевшись, Лялька потянулась было к кобуре, но ее опередили и чье-то
дуло уперлось под лопатку.
- М-16. - не глядя определила Лялька и на душе ее потеплело.
- Точно, - деловито подтвердила девица, снимая натертый указательный с курка.

Молча свернув самокрутки из газеты годовалой давности, сплевывали и курили, созерцая закат.
Где-то шли в атаку и нещадно лупили зенитки.
Рождалось большое и светлое чувство.
Они встречались в перерывах между атаками, делились полевыми сводками, торопливо целовалась и разбегались.
На войне - как на войне.
Ничего не попишешь.
По вечерам, смазывая именной наган, Лялька мечтательно вздыхала вспоминая злой эротичный рот Дуняши, резкие морщинки у носа и, с особенным замиранием, натертый указательный...
- Эх... - тосковала Лялька, - эх, ёлы-палы... 

Питер, июль 2000