Голова

Я шла как царица - высоко и гордо держа голову на величественных плечах. Со стороны верно казалось, что у меня корона. Я шла не дыша, осторожно разводя в сторону руки на каждом скользком повороте, выпучив глаза свешивала их вниз, оценивая опасность моему величию. Голова мягко покачивалась. Мимо спешили деловитые люди, я, подобно реке, плавно обтекала их, поражаясь своей неторопливой пластичности и тягучести. Пару раз правда меня резко и больно ударили в плечо и я испугалась, что голова скатится и разобьется, но нет. Она удержалась. Моя голова - сосуд. Стеклянная банка, полная чудеснейших мыслей, они рождались в ней, облекались в форму и содержание. И потому, моя голова была бесценной. Она была хрустальным храмом, который я так величественно и благоговейно несла на своих плечах. 
Я шла на работу. И храм болел.
Болел он верно от мыслей, которые беспокойным роем копошились и ссорились, перебивали друг друга в самолюбивом стремлении доказать свое, не слышали друг друга, устраивали заговоры, кидали бомбы, строили баррикады, объявляли бойкоты и толкались, толкались, толкались... При каждом их неуклюжем движении очередной гвоздь резко и жестко вбивался от висков к темечку и я уже напоминала Иисуса в терновом венке страдания. Я страдала. Думаю, во всем была виновато похмелье. 
Или эта... вчерашняя. 
Она кончала молча, как зверь. Сильными движениями нанизываясь на мои пальцы, стремясь лишь к удовлетворению себя. Ее жадное звериное естество - бесстыдное и беззастенчивое - выворачивалось наружу каждой клеткой впитывая наслаждение. Ухом прижавшись к ее судорогами исходившему животу я тоскливо страстно желала звуков из нее, но она лишь сочно хлюпала влагалищем, стискивала зубы и молча кончала. 
Я шла на работу. И храм мой болел.

Москва, весна 2002