В лабиринтах без лица

Девушка была без лица.
То есть оно, конечно, подразумевалось, но фактически его не было...
- Проходите, - она равнодушно махнула внутрь темной квартиры, - там она...
Извилистый коридор пах жирными обоями и неживым воздухом.
- Черрррррт, - споткнулась в темноте об оставленное некстати ведро. Жестяным плачем крикнулось было, но тут же поглотилось мрачным нутром квартиры. Коридор внезапно кончился большой, неприбранной комнатой - нагромождением старых вещей: фотографий в потресканных рамочках на стенах, парочкой увядших кактусов с сухими колючками и котом со злющими глазами.
- Мурррррр, - сказал он усмехаясь, - мяуууууу, - и показал fuck длинным когтем. Привиделся глаз медленно разрезаемый хирургическим лезвием.
- Пчхи, - подтверждая чихнул кот и треснув для пущей строгости хвостом умер.
- Чертовщина какая-то, - мурашками по спине хотела было подумать, но бой часов заглушил мысли.
- У вас время!!! - откуда-то сердито прокричала девица без лица, - время! Время!!!
- Щаз, щаз, - заторопилась я, - одну минуточку...
Где же?! Где же?! ГДЕ????
- Йоксель...- и споткнувшись о ножку старинного, как оказалось, рояля, рухнула в ноги обутые в разношенные, рванные тапки, - моксель...
Лицо, сморщенное и строгое смотрело бельмастыми глазами и бровь задиралась под потолок. Пергаментная кожа, сухая до треска...
Скальпель дошел до конца и глаз медленно растекался...
Что-то булькнуло в легких, и горло, как пластилин, поддалось под крепкими до ужаса
ручонками старухи, в глазах потемнело, в ушах отчетливо стучала собственная кровь...

- Иди-иди, - девица подтолкнула к лифту и что-то сунула в карман, - вот это вот, не забудь. 
Морозный воздух закружил водоворотом - рвало долго и тяжело. 
- Иди проспись! - кричал дворник, - развелось вас, как собак!... Уроды!
Присела у лужи, холодная вода обожгла и руки в крови...
- Что же это?!..
Вспомнила внезапно, выхватила из кармана испуганно какой-то мокрый обрывок, разгладила торопливо...
- Что же это?! Что?!...
С коленки смотрело на меня такое знакомое, такое грустное, такое внезапно красивое, теперь уже не мое. Лицо. 

Москва, ноябрь 2000