Бля...

Дождь, как назло, зарядил с утра и Уткина-Туткина мокла... но терпела.
- Я тя, суку, бля... - сквозь сжатые зубы цедила она, сжимая кулаки в карманах, - я вас, бля... обеих... 
Мимо проносились развеселые автобусы, троллейбусы и шашкоголовые такси. Тетеньки на длинных, худых ногах сновали то тут то там, и путаясь в собственном опорно-двигательном аппарате - постоянно падали мордой об асфальт.
Уткина-Туткина лишь усмехалась мрачно этой их неуклюжести и вспоминая ее в постели, вздрагивала всем телом и еще крепче сжимала кулаки...
- Сучары... - хрипелось ей на баб, - сплошные сучары. И кобели.
Подитожив сию мысль, она полезла лицом во внутренний карман - греться.
Где-то наверху хлопнула дверь и торопливые шаги застучали по ступеням вниз.
- Угу, - удовлетворенно выхохнула Уткина-Туткина, - угу-угу... 
Шаги замерли на мгновенье, будто что-то предчувствуя, и в этой бесконечной минуте отчетливо слышалось лишь злобное дыхание Уткиной-Туткиной.
- Хм, - шмыгнула носом, - ну че стал??? - заорала она не выдержав, - вали давай сюда!!! БЛЯ...
Шаги мрачно кинулись вниз по лестнице и выскочили на улицу.
- Та-а-а-а-а-к... и че? И че???? Че мне с тобой делать? Иди на хер. Отсюда. 
Не то.
Вытащив замерзшими пальцами очередную сигарету Туткина посмотрела на нее и решительно отбросила.
Уже тошнило от табака.
Короче... дело к ночи, замочила Уткина, обеих топором и ушла пить водку.

Москва, зима 2001