— Отвалилась халтура. Ерунда, переживем! Буду готовить ужин дома, а не шляться по всяким кафешкам. Кот тоже доволен — ему перепадают мясные обрезки.
— На работе урезали премию. Фигня война — буду ездить на работу на метро! Кота тоже перевел на колбасу.
— Получил счет за коммунальные услуги. Сели на макароны.

Итак, скажу честно, я всегда мечтала виртуозно трахаться танцевать. Ну хоть что-нибудь уметь делать с этим своим дурацким неловким телом. Танцоры танго, как вы понимаете, вызывали у меня особый восторг и жгучую зависть, конечно. Танго, это замечательный танец — закружишь красотку до тошноты, она и отдастся тебе без промедления прямо на танцполе или где вы там ее будете тошнить.

Черный, эбонитовый, с толстым телефонным, очень длинным шнуром, чтобы можно было утаскивать его из коммунального коридора в личную комнату. Но это уже потом, когда мы осмелели и перешли с телефоном на «ты», а пока, пока он — блестящий и строгий служил предметом благолепного поклонения.

Я знаю это тело мучительно хорошо. Бывают тела, которые навсегда остаются неразгаданными загадками, желанными, манящими, родными, но недосказанными. Бывают, которые каждый раз вызывают оторопь первого узнавания, и каждый раз — как мучительное и натужное знакомство, которое неприменно забудешь, как только за тобой закроется дверь. Бывают тела к тебе равнодушные, словно неверно выбранный поделочный материал, строптивый и отталкивающий. Бывают тела тебе не интересные — либо слишком простые, либо слишком сложные. Бывают просто чужие тела. А это тело я понимала лучше, чем свое собственное.

Помню в детстве к моей маме обожали ходить подружки. Не за тем, о чем вы там себе подумали, на «на чай». Ходили, они конечно, не каждый день, а довольно редко: раз в месяц примерно. Каждый их визит был для меня маленьким детским счастьем. Потому что, если вы не знаете, в те далекие времена тотального дефицита ходить в гости с пустыми руками было не принято. Поэтому замирая в ожидании у дверей какой-нибудь тети Таи (пышногрудой вкуснопахнущей женщины-повара) или тети Дины (спортивной седой женщины тренера по легкой атлетике), я, на самом деле, нахально караулила презенты, коими наделяли меня эти сладкие женщины детства.

Наряду с группами воскресных японцев, приезжавших без жен с целью общения с русскими блондинками, тихих, скромных и похотливых, еще были группы финнов приезжавших нажраться и пообщаться, но уже с брюнетками. Ну, что поделать — у каждой страны свое понятие об экзотике. Кроме ебливых туристов, были и вполне «приличные» — финны делавшие бизнес в России. Контрабандные сигареты, напитки типа кока-кола и пиво Хайнекен успешно переплавлялись на территории нашего заведения в устойчивый деревянный рубль. Меня это мало трогало. Я была без памяти влюблена в валютную проститутку Наташу, женщину низкого голоса, трех высший образований и потрясающей росселиневской красоты. У Наташи была четкая жизненная цель — выйти замуж за иностранца и устроить судьбу своей пятилетней дочери. Я вздыхала и тосковала втихаря.